«Все наши вчера» Наталии Гинзбург: семейный роман о войне, памяти и взрослении

«Все наши вчера» — роман итальянской писательницы Наталии Гинзбург, впервые опубликованный в 1952 году. В последние годы на Западе ее книги активно переиздают, а современные авторки нередко называют Гинзбург одной из ключевых фигур женской литературы, на чьи тексты они равняются. Феминистская перспектива действительно важна для ее прозы, но читателя 2020‑х, возможно, прежде всего зацепит исторический, антивоенный слой этого романа.

Наталию Гинзбург сегодня читают, исследуют и ставят на сцене по всему миру. Новый интерес к ее книгам начался в середине 2010‑х, когда «Неаполитанский квартет» Элены Ферранте стал международной сенсацией и вернул итальянскую прозу в глобальную моду. На волне этого успеха стали выходить переиздания малоизвестных или подзабытых итальянских авторов XX века — среди них оказалась и Гинзбург.

Гинзбург родилась в 1916 году в Палермо. Ее юность пришлась на годы итальянского фашизма. Отец будущей писательницы, известный биолог Джузеппе Леви, был евреем и активным противником режима, за что в итоге оказался в тюрьме по политическим обвинениям — вместе с сыновьями.

Первого мужа Наталии, издателя и антифашиста Леоне Гинзбурга, власти также преследовали. С 1940 по 1943 год семья жила в политической ссылке в Абруццо. После оккупации Италии германскими войсками Леоне арестовали; вскоре его казнили в римской тюрьме. Наталия осталась вдовой с детьми на руках. Один из ее сыновей, Карло Гинзбург, спустя несколько десятилетий стал одним из самых известных историков XX века.

После войны Гинзбург переехала в Турин и начала работать в издательстве «Эйнауди», среди основателей которого был ее муж. Там она дружила и сотрудничала с ключевыми фигурами итальянской литературы — Чезаре Павезе, Примо Леви, Итало Кальвино. В этот же период она выпустила собственный перевод «По направлению к Свану» Марселя Пруста, написала предисловие к первому итальянскому изданию дневника Анны Франк и опубликовала несколько книг, принесших ей широкую известность, — прежде всего «Семейный лексикон» (1963).

Во второй раз Гинзбург вышла замуж в 1950 году — за исследователя Шекспира Габриэля Бальдини, после чего переехала в Рим. Пара даже появилась в эпизодических ролях в фильме Пьера Паоло Пазолини «Евангелие от Матфея» (сохранились фотографии с их совместным участием на съемках). В 1969 году Бальдини попал в тяжелую автокатастрофу; при переливании ему ввели зараженную кровь, и в 49 лет он умер. Так Гинзбург овдовела во второй раз. У супругов было двое детей, оба с инвалидностью; сын умер в младенческом возрасте.

В 1983 году Гинзбург сместила фокус на политику: была избрана в итальянский парламент как независимая левая кандидатка, выступала с пацифистских позиций и активно отстаивала право на легальный аборт. Она умерла в 1991 году в Риме, до последнего дня продолжая работать в издательстве «Эйнауди», где редактировала итальянский перевод романа Ги де Мопассана «Жизнь».

В России интерес к Гинзбург пришел уже после того, как ее активно начали издавать по‑английски. Зато русскоязычные издания сразу задали высокую планку: в новых переводах вышли уже два наиболее известных романа писательницы — «Семейный лексикон» и «Все наши вчера».

Эти книги родственны по кругу тем и характеру сюжета, поэтому знакомиться с прозой Гинзбург можно с любой из них. Важно лишь учитывать разницу в настроении. «Семейный лексикон» примерно на две трети комичен и только на треть трагичен, тогда как «Все наши вчера» выстроен наоборот: это в основном печальное чтение, где светлые и по‑настоящему смешные эпизоды звучат особенно громко на фоне общей мрачной тональности.

Действие романа разворачивается на севере Италии в годы диктатуры Муссолини и Второй мировой войны. В центре — две семьи, живущие по соседству. Одна — обедневшие представители буржуазии, другая — владельцы мыльной фабрики. В первой семье растут осиротевшие мальчики и девочки, во второй — избалованные братья, их сестра и мать. Вокруг них — друзья, любовники, слуги.

Персонажей в романе много, особенно в начале, когда описана еще «мирная» жизнь при фашистском режиме. Постепенно в страну приходит война, и тогда повествование стремительно темнеет: начинаются аресты, политические ссылки, внезапные исчезновения, самоубийства и казни. Роман завершается вместе с войной, когда казнят Муссолини. Италия стоит в руинах и не понимает, какое будущее ее ждет; уцелевшие члены двух семей возвращаются в родной город, пытаясь собрать обломки прежней жизни.

Среди героев особое место занимает Анна, младшая сестра в семье обедневших буржуа. Читатель наблюдает, как она входит в подростковый возраст, впервые влюбляется и внезапно сталкивается с беременностью, к которой совершенно не была готова. Позднее Анна уезжает в деревню на юге Италии и в самом конце войны переживает вторую крупную личную трагедию.

К финалу романа Анна уже не растерянный подросток, а женщина, мать, вдова — человек, прошедший через горе войны и чудом сохранивший жизнь. Единственное ее желание — вернуться к уцелевшим родственникам. В этом образе легко узнать автобиографические мотивы: многие испытания героини отзываются в судьбе самой Наталии Гинзбург.

Семья — центральная тема прозы Гинзбург. Она не идеализирует близких и не обрушивает на них инфантильный гнев. Скорее, она кропотливо наблюдает за тем, как устроен этот тесный круг людей: как они себя ведут, на чем спотыкаются, чему верят и что пытаются забыть.

Особое внимание уделяется языку. Писательницу интересует, какие слова родственники употребляют в шутках и ссорах, как сообщают друг другу плохие или хорошие новости, какие выражения превращаются в «семейные» и остаются с нами на всю жизнь — даже тогда, когда родителей уже нет. В этом чувствуется влияние Пруста, которого Гинзбург переводила в годы войны и ссылки. Французский модернист одним из первых показал, как тесно связаны язык семьи и глубинные пласты нашей памяти.

Бытовые сцены и семейные диалоги требуют лаконичной интонации, и Гинзбург абсолютно осознанно выбирает именно такой стиль. «Все наши вчера» написаны простым, разговорным языком, близким к тому, которым люди обмениваются сплетнями, делятся тревогами или мыслями в одиночестве.

Писательница принципиально избегает высокопарной риторики — и тем самым полемизирует с пафосным языком фашистской пропаганды. Ее суховатая, точная манера оказывается своеобразным этическим выбором: вместо громких лозунгов — тихий, человечный голос, фиксирующий детали повседневного выживания.

В русскоязычной и западной среде Гинзбург воспринимают немного по‑разному. На Западе ее прозу заново открыли около десяти лет назад — в относительно мирное время и на волне нового интереса к феминистской литературе. В этом контексте Гинзбург прежде всего увидели как образец «современного женского голоса».

В России ее книги начали активно переиздавать уже тогда, когда понятие «мирное время» стало казаться чем‑то из прошлого. На этом фоне в романах Гинзбург особенно остро чувствуются темы войны, фашизма, милитаризации повседневности — и того, как люди пытаются сохранить человечность в жестокой реальности.

Гинзбург не предлагает утешительных иллюзий. Она прямо и с горечью описывает жизнь в фашистском и милитаризированном государстве, где война и репрессии становятся частью обыденности. Но при этом ее книги не кажутся безнадежными.

Биография писательницы и истории ее героев помогают по‑новому взглянуть на собственную жизнь в тревожную эпоху — увидеть происходящее чуть более трезво и зрело. В этом, пожалуй, и есть главный аргумент в пользу того, чтобы читать Наталию Гинзбург сегодня.

Алекс Месропов