События последних выходных вокруг судоходства через Ормузский пролив еще раз подчеркнули, насколько неопределенным остается будущее этого ключевого маршрута поставок нефти и газа. Даже в случае успешных мирных договоренностей возвращение к довоенным масштабам перевозок, по оценкам экспертов, растянется на месяцы, а возможно, и на годы.
После заявлений Тегерана о жестком контроле над проливом и предупреждений для судоходных компаний проход через Ормуз оказался фактически заблокирован, несмотря на предыдущее обещание открыть путь для судов. Одновременно американская сторона начала задерживать иранские суда, и спутниковые данные в понедельник показывали, что через пролив смогли пройти лишь единичные танкеры.
Президент США Дональд Трамп сообщил, что дипломатические контакты продолжаются, но в то же время пригрозил возобновлением военных действий, если судоходству будут чиниться новые препятствия.
Практически полное перекрытие пролива началось после совместных ударов США и Израиля по целям на территории Ирана, начатых 28 февраля. С тех пор движение по этому маршруту, через который обычно проходит около пятой части мирового экспорта нефти и газа, почти остановилось.
Последствия проявились быстро и оказались крайне тяжелыми. В Персидском заливе заблокированы около 13 миллионов баррелей нефти в сутки и порядка 300 миллионов кубометров сжиженного природного газа в сутки. Производителям пришлось останавливать месторождения, нефтеперерабатывающие и газовые заводы, что нанесло серьезный удар по экономике целого ряда стран от Азии до Европы.
Вооруженный конфликт привел к долговременному ущербу энергетической инфраструктуре и осложнил дипломатические связи во всем регионе.
Как будет происходить восстановление
Вопрос о том, как именно возобновятся поставки и когда отрасль сможет приблизиться к прежним объемам, остается открытым. Темпы восстановления зависят не только от результата переговоров между Вашингтоном и Тегераном, но и от логистики, стоимости и доступности страхования судов, фрахтовых ставок, а также от готовности судовладельцев вновь заходить в зону повышенного риска.
Сначала из Персидского залива должны выйти примерно 260 судов, застрявших там с грузом около 170 миллионов баррелей нефти и 1,2 миллиона метрических тонн СПГ, по оценкам аналитической компании Kpler.
Ожидается, что основная часть этих партий будет направлена в азиатские страны, на которые обычно приходится около 80% экспорта нефти из Персидского залива и до 90% поставок СПГ. По мере освобождения этих судов в регион начнут заходить более 300 пустых танкеров, простаивающих сейчас в Оманском заливе. Они отправятся к крупным экспортным терминалам, таким как Рас‑Таннура в Саудовской Аравии и нефтяной порт Басра в Ираке.
Их первой задачей станет разгрузка прибрежных хранилищ, которые быстро заполнились в период остановки судоходства через Ормуз. По данным Международного энергетического агентства (МЭА), коммерческие запасы нефти в регионе сейчас составляют около 262 миллионов баррелей, что эквивалентно примерно 20 суткам добычи. Переполненные хранилища практически не оставляют возможности нарастить добычу до тех пор, пока экспорт полностью не возобновится.
Даже после открытия пролива логистика танкерных перевозок будет тормозить восстановление экспортных потоков. Обычный рейс туда и обратно с Ближнего Востока до западного побережья Индии занимает около 20 дней, а более протяженные маршруты в Китай, Японию и Южную Корею длятся по два месяца и дольше.
Дополнительный фактор риска — возможная нехватка судов. Часть танкерного флота уже задействована в длинных рейсах для перевозки нефти и СПГ из Америки в Азию, которые занимают до 40 дней.
Баланс мирового торгового флота и возвращение погрузочных операций в Персидском заливе к привычному ритму будет восстанавливаться неравномерно и, вероятно, займет не менее восьми–двенадцати недель даже при относительно благоприятном развитии ситуации.
«Замкнутый круг» добычи и судоходства
По мере возобновления загрузки танкеров таким крупным производителям, как Saudi Aramco и ADNOC, придется перезапускать добычу нефти и газа на остановленных месторождениях, а также работу нефтеперерабатывающих мощностей.
Это потребует тщательной координации: нужна будет отправка обратно на объекты тысяч квалифицированных специалистов и подрядчиков, которые были эвакуированы в период боевых действий. Темпы восстановления добычи зависят и от того, насколько быстро освободятся прибрежные хранилища, что формирует замкнутую взаимосвязь между морской логистикой и производством.
По оценкам МЭА, примерно на половине месторождений нефти и газа в Персидском заливе пластовое давление остается достаточным, чтобы выйти на довоенный уровень добычи примерно за две недели. Еще около трети месторождений смогут восстановить работу в течение полутора месяцев — при условии безопасной обстановки в море и восстановления нарушенных цепочек поставок оборудования и материалов.
На оставшихся примерно 20% объектов, где добывается эквивалент 2,5–3 миллионов баррелей нефти в сутки, восстановлению мешают серьезные технические проблемы. Недостаточное пластовое давление, поврежденная инфраструктура и перебои с энергоснабжением потребуют месяцев дополнительных работ.
Долговременный ущерб инфраструктуре
Крупные энергетические объекты в регионе понесли существенный ущерб. На гигантском СПГ‑терминале Рас‑Лаффан в Катаре, по оценкам, выведено из строя около 17% мощностей, и их восстановление может занять до пяти лет. Некоторые старые и технологически сложные месторождения, особенно в Ираке и Кувейте, возможно, уже не смогут вернуться к прежним показателям добычи.
Длительное выпадение части поставок в перспективе может быть компенсировано бурением новых скважин и расширением добычи на менее пострадавших объектах. Однако этот процесс, по оценкам отраслевых специалистов, займет не менее года и возможен только в условиях относительной безопасности и устойчивого перемирия.
Когда «пробка» из танкеров будет ликвидирована, а добыча стабилизируется, страны‑экспортеры, в частности Ирак и Кувейт, смогут постепенно отменять режим форс‑мажора в контрактах — оговорки, позволяющие приостанавливать поставки в случае чрезвычайных обстоятельств, таких как война.
Однако даже при максимально благоприятном сценарии — успешных мирных переговорах, отсутствии новых вспышек насилия и не слишком глубоком инфраструктурном ущербе — полное возвращение к довоенным объемам операций в ближайшие годы выглядит маловероятным.
