Дело «херсонской девятки»: пытки, постановочные задержания и приговор до 20 лет колонии в Ростове‑на‑Дону
Фигурантов дела, известного как «херсонская девятка», задержали летом 2022 года, когда Херсон находился под российской оккупацией. Следствие заявило, что группа готовила покушения на местных чиновников, сотрудничавших с российскими властями. В январе 2026 года суд в России назначил обвиняемым наказания от 14 до 20 лет лишения свободы.
На пятом году войны такая сухая формулировка выглядит почти буднично. Но история «херсонской девятки» демонстрирует, как силовые структуры выстраивают дела о «украинском терроризме»: похищения с мешком на голове, подвал, превращенный в пыточную, постановочные оперативные видео, признания как ключевое доказательство — и смерть одного из задержанных еще до момента его «официального задержания».
Материал содержит ненормативную лексику и подробные описания насилия и пыток.
Кого назвали «херсонской девяткой» и в чем их обвинили
По версии следствия, весной 2022 года сотрудники СБУ, в том числе Самир Шукюров, создали в оккупированном Херсоне «террористическое сообщество». Шукюров якобы завербовал предпринимателя Константина Резника и его подчиненного Сергея Кабакова. Им поручили организовать покушение на заместителя главы оккупационной администрации Херсонской области, бывшего депутата Верховной рады Алексея Ковалева.
Согласно материалам дела, взрывное устройство планировали закрепить на пирсе на Днепре, откуда Ковалев регулярно отправлялся на работу на гидроцикле. Попыткой установки бомбы занимались начальник рыболовного производства Сергей Гейдт и его знакомый, сотрудник экологической инспекции Василий Стеценко, которых к этому привлекли Резник и Кабаков. Однако устройство не сработало, взрыва не произошло.
Еще один эпизод обвинения касается бывшего украинского военнослужащего Сергея Ковальского. Ему, по версии следствия, поручили взорвать автомобиль и убить двух других заместителей главы оккупационной администрации — Виталия Булюка и Кирилла Стремоусова. За машиной Булюка стал наблюдать двоюродный дядя Ковальского, товаровед Сергей Офицеров. Эта попытка также не состоялась — снова заявлено о «технических причинах».
В тот же период, как указывается в материалах дела, в Херсоне завербовали двух бывших украинских госслужащих — Олега Богданова и Юрия Тавожнянского. Богданов якобы привез из Николаева компоненты для самодельного взрывного устройства, позже их забрал Резник. Тавожнянский, по версии обвинения, получил от знакомого Шукюрова деньги на подготовку покушений и передал их Резнику.
Последними двумя фигурантами стали волонтер Красного Креста Юрий Каев и бывший контрактник ВСУ Денис Лялька. Они, как утверждает следствие, собрали бомбу и спрятали ее в тайнике. Компоненты позже забрал Ковальский, якобы для покушения на Кирилла Стремоусова. Эпизод в обвинении описан как предотвращенное ФСБ покушение. Сам Стремоусов, как и Ковалев, погиб позже, уже после задержаний по этому делу.
Подвал на Лютеранской: похищения, пытки и смерть одного из фигурантов
По свидетельствам обвиняемых, задержания на самом деле были похищениями по одному и тому же сценарию: людей хватали дома или на улице, иногда прямо при детях, надевали на голову пакет и везли в здание бывшего управления Нацполиции Украины в Херсоне на улице Лютеранской. Подвал там, по их словам, был переоборудован в пыточную, где людей держали месяцами.
Одним из первых еще 19 июля 2022 года задержали Сергея Гейдта. В подвале он увидел умирающего мужчину и узнал в нем Василия Стеценко. Как позже рассказывали очевидцы, Стеценко и самого Гейдта несколько дней подряд били и пытали током. Потерпевший, по описаниям, «перестал соображать» от боли и жажды, пил собственную мочу, не мог встать и «ходил под себя».
3 августа 2022 года Стеценко умер. Денис Лялька, которого задержали примерно в те же дни, вспоминал, что увидел у входа в подвал на Лютеранской завернутое в пакет тело: «Позже мне сказали, что это был как раз Василий. Сотрудники, которые меня выводили, тоже обсуждали какого‑то Василия: мол, вас должно было быть десять, но один уже труп, вот этот Вася, что с ним делать, не знаем». Место нахождения тела Стеценко неизвестно до сих пор.
Лялька рассказал, что в результате пыток током лишился части зубов. Сергею Офицерову, по его словам, сломали ребра на допросе, после чего приковали наручниками к решетке в камере на шесть дней. Для Гейдта такая же пытка, как он утверждает, длилась десять дней: «Они приходят раз в трое суток, дают пить — и все». Константин Резник рассказывал, что после очередного избиения пережил сердечный приступ, однако медиков к нему не допускали.
Командовали в подвале люди в гражданском — в суде установили, что это были сотрудники ФСБ. Пища выдавалась, по рассказам узников, редко и в мизерных количествах: например, Юрий Каев за два месяца потерял около 25 килограммов. На камеру приходился литр воды в сутки, иногда его нужно было растягивать на несколько дней. Когда пленных не били и не подключали к электричеству, их запугивали инсценировками расстрелов или будили криками «Слава Украине», на которые требовали отвечать: «…в составе Российской Федерации!»
Среди тех, кто оказался в подвале на Лютеранской, по словам обвиняемых, были и дети. Юрий Каев утверждал, что осенью 2022 года в его камере несколько недель сидел 11‑летний мальчик, которого задержали за якобы передачу координат спецслужбам. Денис Лялька вспоминал, что в другой камере около двух недель держали 14‑летнего подростка: «Его заставляли избивать ногами по голове его знакомого, он сильно плакал и бил». Еще один фигурант дела записал в своем дневнике, что слышал за стеной детский голос: «По голосу, ему лет 10–12. Это пиздец!»
Признания до «официального задержания» и постановочные «оперативные мероприятия»
Все обвинение в итоге построили на показаниях самих фигурантов. Эти признания они подписали в конце сентября 2022 года, когда все еще находились в подвале на Лютеранской — после двух месяцев избиений и под угрозами в адрес родных. Константин Резник рассказывал, что силовики однажды привезли его к дому беременной дочери и предложили «выбирать»: «Ну, я и выбрал все подписать», — пересказал он в суде.
При этом, как утверждают обвиняемые, никто из них не видел текстов показаний: листы, на которых стояли их подписи, были прикрыты другими листами бумаги.
Обвиняемых также использовали в постановочных оперативно‑разыскных мероприятиях. Силовики привозили их домой или в другие места, указывали, куда встать и что делать, после чего снимали происходящее на видео. В одном из таких эпизодов Ковальскому временно вернули его телефон только затем, чтобы снять инсценированное «изъятие» аппарата. Юрия Каева завели в помещение с оружием и заставили брать его в руки, чтобы на предметах появились его отпечатки пальцев.
В материалах дела описан и телефонный разговор, проведенный в рамках «оперативного эксперимента». На записи Константин Резник и Сергей Кабаков якобы признаются собеседнику — предполагаемому сотруднику СБУ Самиру Шукюрову, — что у них хранится «чепуха», от которой нужно избавиться, потому что они уже «на старушек оглядываются». В суде оба заявили, что сотрудники ФСБ заставили их наизусть выучить и проговорить заранее подготовленный текст, угрожая пистолетом.
Днем «официального задержания» для всех фигурантов стал 6 октября 2022 года, хотя фактически в подвал на Лютеранской их свозили еще с конца июля по начало августа. В документах указано, что задержания произошли в Симферополе, а не в Херсоне. Первым документом в деле стал рапорт капитана ФСБ Антона Грищенко, ранее фигурировавшего в ряде громких уголовных дел в аннексированном Крыму.
Суд в Ростове‑на‑Дону: отказ расследовать пытки и обращение к судьям
Рассматривал дело «херсонской девятки» судья Южного окружного военного суда в Ростове‑на‑Дону Кирилл Кривцов. Когда начался процесс и у обвиняемых появились адвокаты, все они отказались от своих «признаний» и подробно рассказали о пытках. Защита настаивала на возбуждении уголовного дела о превышении полномочий и жестоком обращении. Следственный комитет отказал, сославшись на то, что сотрудники ФСБ отрицают применение насилия. Самих пострадавших СК даже не допросил.
На одном из заседаний выступал засекреченный свидетель под псевдонимом «Иванов». Он заявил, что руководил задержанием фигурантов, но отрицал и пытки, и фальсификацию доказательств. На вопрос, участвовал ли он или его подчиненные в избиениях, ответил: «Нет. Конечно нет». В этот момент из «аквариума» для подсудимых послышался смех: обвиняемые заявили, что узнали в «Иванове» сотрудника ФСБ по прозвищу «Хмурый», которого называли главным в подвальном изоляторе на Лютеранской и организатором пыток.
Адвокаты добивались допроса оперативников ФСБ, работавших в Херсоне летом 2022 года, и понятых из протоколов, а также хотели исследовать биллинги телефонов, записи с камер видеонаблюдения и метаданные фотографий в материалах дела. Судья отклонил все эти ходатайства. Защита настаивала, что признания, полученные под пытками, не могут признаваться доказательством, а также что российский суд не имеет права судить граждан Украины. Эти доводы судом были проигнорированы.
Один из адвокатов в прениях заявил: «Есть такая поговорка прекрасная: “Кому война, а кому мать родна”. Теперь мы понимаем, кому она мать родна — сотрудникам ФСБ, которые могут творить все, что угодно, а потом война все спишет. Это неправильно, так не должно быть. Если мы хоть немного уважаем государство, гражданами которого являемся, мы должны не допускать таких вещей. Мы не можем мириться с этим позорным беспределом. Это позорит мою страну, гражданином которой я являюсь».
В последнем слове Константин Резник обратился к суду: «Уважаемые, нам здесь сидеть. А вам и вашим детям здесь — жить».
